Хех, какие Имена ...
Последние сообщения
Пример заполнения (живой текст)
* Зеленым текстом отмечен тестовый текст
Харвест
Сорт: Warduj
Неделя цветения: срубил на 9-й неделе, трихомы 70% молочные, 10% янтарные, 20% прозрачные
Вес сухого: 112 г с двух кустов
Вкус и эффект: сладкий, сливочный, с землистыми нотами. Эффект мощный, расслабляющий, ближе к индике.
Что запомнилось: сорт оказался жадным до калия — постоянно подъедал листья, пришлось внимательно следить за pH. Но результат того стоил.
Буду ли снова: да, но в следующий раз дам больше места, чтобы не дрались за свет.
Фото:
(вставить)
Пример заполнения (живой текст)
* тестовые данные отмечены зеленым цветом
Тема: Shawal (Photo) / Первый опыт в Scrog
1. Вводные
· Сорт: Shawal (клоны/семена от клона)
· Тип: Фотопериод
· Бридер: landrace (Baaba Quo)
· Помещение: Гроубокс 80x80x160
· Количество: 2 куста
2. Сетап
· Свет: LED Mars Hydro TS-1000 (150W от стены) + дополнительный LED-кубик 30W на стадии рассады.
· Вентиляция: Вытяжка 200м3/ч + угольный фильтр. Внутри 2 микровентилятора на клипсах.
· Горшки: Финальный перевал в Air-Pot на 15л.
· Климат: Гигрометр показал, что с открытым боксом температура 26-28°C, влажность держу в районе 55-60% (увлажнитель Vicks).
3. Среда
· Грунт: Plagron Lightmix + 30% перлита.
· Удобрения: Линия GHE Flora Trio (микро, гро, блум). На веге добавлял корневин.
· Вода: Осмос, pH довожу до 6.2-6.4, EC на веге был 0.8, сейчас на 3-й неделе цвета поднял до 1.4.
4. Методология
· Тренировки: Прищепка основного стебля на 4-м узле + LST колками. После пересадки натянул сетку Scrog.
· Период веги: 45 дней (от всхода до переключения 12/12)
· Период цвета: Сегодня 21-й день цветения.
5. Ход событий (с фото)
· День 0-7 (Рассада):
· (Фото1: стаканчики под лампами)
· Всходы дружные, тянется к свету, опустил диодный кубик до 20 см.
· День 45 (Переключение):
· (Фото2: натянута сетка Scrog, все побеги распределены по ячейкам)
· Перед переключением сделал обильный полив чистой водой, чтобы промыть грунт от избытка азота.
· Неделя 3 цветения:
· (Фото3: бутоны начали наливаться, обильный трихомный покров)
· Заметил небольшой дефицит калия — края листьев чуть пожелтели. Добавил BioBloom в коктейль. Пахнет сильно, фильтр справляется на 80%.
Вопрос к залу:
Кто работал с этим сортом? Сколько недель он обычно добирает по жиру? Планирую 9 недель, но по трихам смотрю, что молочные еще не начали массово появляться.
А вдруг. Не мало, случайно найденных, стало легендой. Только за этими страницам, большие труд, риск и любовь, стоят. Все ж легендой стать не просто.
Да, в закормах где-то думаю немало достойного лежит ...
А вдруг. Не мало, случайно найденных, стало легендой. Только за этими страницам, большие труд, риск и любовь, стоят. Все ж легендой стать не просто.
Старая навигация форума переведена в раздел "Прослушать" - там в принципе те же самые темы - но с кнопкой "прослушать".
Удобно, когда чем-нибудь занимаешься, не стал удалять, места много не занимает. Возможно в дальнейшем сделаем темы чисто в аудиоформате, с нормалной озвучкой)
(Записные книжки. Заметки на полях. Исповеди)
Не каталоги. Не легенды. Не мифы, пересказанные сотни раз. Это записные книжки. Обгоревшие, пожелтевшие, исписанные карандашом, который расплылся от влажности в подвале. В них нет маркетинга. Нет обещаний «феноменального урожая». Только цифры, даты, и иногда — странные заметки на полях. Некоторые из этих дневников сгорели вместе с домами. Некоторые до сих пор лежат в коробках из-под обуви у людей, которые никогда не покажут их чужим. То, что ты прочитаешь ниже — реальные записи реальных людей. Имена изменены. Сорта узнаваемы. Боль подлинная.
Дневник Сэма, 1978–1983
Автор: Аноним, известен в сообществе как «Sam the Skunkman» (не путать с Сэмом из легенд — это другой человек).
Место: Северная Калифорния.
Источник: Копии страниц, переданные через третьи руки.
---
15 марта 1978
Получил посылку от Дж. из Колумбии. 50 семян, завёрнуты в фольгу, внутри банана. Банан сгнил, семена влажные. Просушил на батарее три дня. Взошло 11.
Запах от ростков — перец и пыль. Не такой, как у мексиканцев. Тяжелее. Глубже.
Дж. говорит: «Это с гор. Там никогда не было белых людей». Надеюсь, не врёт.
---
2 сентября 1979
Первая колумбийка зацвела. 8 недель веги, 20-й день цвета — и уже смола течёт по стеблю.
Пахнет не как трава. Пахнет как старое дерево в церкви. Ладан? Кедр? Не могу определить.
Жена говорит: «Ты нюхаешь эту дрянь и улыбаешься как дурак». Я не спорю.
---
11 июня 1981
Скрестил колумбийку с афганцем №4. Думал получить раннее цветение. Получил гермафродита.
Выкинул. Жалко. Запах был интересный — кофе и бензин.
---
23 декабря 1983
Выбрал лучшего самца за 5 лет. Коренастый, смолянистый, не пахнет скунсом — пахнет лимоном и дымом костра. Назвал его «Кэмпфайр».
Буду скрещивать со всем, что есть. Если выйдет что-то стоящее — назову в честь отца. Он тоже пах дымом костра.
Примечание редактора: «Кэмпфайр» не сохранился. В 1985 году Сэм попал под операцию «Гринфри», его коллекция была уничтожена. Дневник изъят при обыске. Вернули через 10 лет, после смерти владельца.
Тетрадь Марии, 1992–2001
Автор: Женщина, известная под псевдонимом «La Vieja».
Место: Южная Испания.
Источник: Оригинал, хранится у внучки.
---
7 апреля 1992
Посадила семена, которые привёз Хуан из Марокко. Говорит, это с гор, от старого бербера. Семена чёрные, мелкие, похожи на перец горошком.
Хуан сказал: «Они не растут у белых. Только у нас». Посмотрим.
---
2 июня 1992
Взошло 4 из 20. Три погибли через неделю — слишком жарко, забыла полить. Одна держится.
Листья тонкие, пальцы длинные. Не похожа на афганку, которую растила в прошлом году. Эта — дикая.
---
14 августа 1992
Зацвела. Запах — апельсин и тмин. Никогда такого не нюхала.
Хуан пришёл, понюхал, заплакал. Говорит: «Как дома».
---
3 марта 1995
Три года веду эту линию. Каждый раз — разный запах. Иногда апельсин, иногда мята, иногда просто пыль. Но эффект всегда одинаковый: тишина в голове.
Я старая. Мне 67. Когда умру, кто будет это растить?
---
18 сентября 2001
Сегодня приезжал немец. Предлагал 5000 евро за 10 семян. Отказала.
Он не понял. Сказал: «Это же просто трава».
Это не трава. Это голос моего Хуана. Он умер в прошлом году, а я его всё ещё слышу, когда курю.
Примечание редактора: Мария умерла в 2009-м. Внучка сохранила тетрадь, но не сохранила растения. Последние семья были посажены в 2008-м, не взошли — Мария уже была слишком слаба, чтобы ухаживать. Линия утеряна.
Блокнот Джима, 1987–2012
Автор: Аноним, известен как «Jim from Humboldt».
Место: Гумбольдт, Калифорния.
Источник: Сканы страниц, опубликованные другом после смерти Джима.
---
5 октября 1987
Нашёл в шишке, купленной у парня из Орегона. Одно семечко, бледное, недозрелое. На ощупь — пустое.
Посадил на всякий случай. Взошло. Буду называть Лаки.
---
12 января 1988
Лаки — девочка. Пересадил в большой горшок. Растёт медленно, листья тёмные, почти чёрные.
Пахнет лимоном и керосином. Никогда такого не нюхал. Может, это новый сорт? Назову O.G. Kush.
Примечание редактора: Существует версия, что именно это растение стало родоначальником всей линии O.G. Kush. Документальных подтверждений нет.
---
23 июля 1995
Держу Лаки 7 лет. Клонирую каждый год. Она стареет, черенки укореняются хуже. Но запах всё тот же.
Друзья просят продать. Я не продаю. Это моя Lucky.
---
14 августа 2001
Сегодня приехал парень из Лос-Анджелеса. Предлагал 50 тысяч долларов за маточник. Сказал: «С этим сортом ты станешь миллионером».
Я сказал: «Мне 62 года. Мне не нужны миллионы. Мне нужна Лаки».
Он уехал. Я закрыл дверь. Долго смотрел на куст.
---
3 февраля 2012
Лаки умерла. В эту зиму было слишком холодно, генератор сломался, я проспал.
34 года. Мы прожили вместе 34 года.
Я похоронил её под дубом во дворе. Никому не скажу где.
Примечание редактора: Джим умер в 2014-м от сердечного приступа. Его коллекция была распродана наследниками. Подлинность «Лаки» как родоначальницы O.G. Kush не подтверждена и не опровергнута. Джим унёс эту тайну с собой.
Записная книжка Тома, 1998–2003
Автор: Том Хилл (идентифицирован по почерку и упоминаниям).
Место: Северная Калифорния.
Источник: Частная коллекция, предоставлена для ознакомления.
---
2 мая 1998
Получил пыльцу Haze от старика. Он сказал: «Этому самцу 20 лет. Я вёл его с 78-го. Не просри».
Пыльца серая, сухая. Хранил в холодильнике, в банке из-под витаминов.
---
4 мая 1998
Опылил Deep Chunk. Если получится — будет интересно. Хазовая пыльца на афганской маме.
Старик сказал: «Они будут цвести 14 недель. Никто не будет это покупать».
Я сказал: «Я не продаю. Я сохраняю».
---
17 сентября 1998
Собрал семена. Мелкие, полосатые, как осы.
Посеял 50 штук. Взошло 48. Это хороший знак.
---
12 января 2003
Прошло 5 лет. Я веду эту линию, чищу фенотипы, отбираю лучших.
У меня есть 3 маточника. Один пахнет кедром, один — лимоном, один — пылью и бензином.
Старик умер в прошлом году. Я остался единственным, у кого есть его Haze.
Когда умру я, кто останется?
Примечание редактора: Том Хилл жив. Его коллекция Haze и Deep Chunk — одна из самых ценных частных коллекций в мире. Он до сих пор никому её не продал.
Дневник без имени, 1976–1989
Автор: Неизвестен. Подпись только в конце.
Место: Англия.
Источник: Найден на блошином рынке в Лондоне в 2015-м. Куплен за 3 фунта.
---
8 ноября 1976
Первый урожай. 12 грамм с куста. Смешно.
Но это моё. Я сам это сделал.
---
23 июня 1981
Сегодня родился сын. Назвал Джеймс.
Вечером забил косяк. Понюхал дым, потом понюхал голову сына. Пахнут одинаково — надеждой.
---
14 марта 1987
Джеймсу 6 лет. Он спросил: «Папа, что ты делаешь в сарае?»
Я сказал: «Выращиваю цветы».
Он сказал: «А почему они так странно пахнут?»
Я сказал: «Это особенные цветы».
---
2 октября 1989
Пришли с обыском. Нашли всё.
Джеймс стоял в коридоре и смотрел, как они выносят мои растения. Ему 8 лет.
Офицер сказал: «Не волнуйтесь, сынок. Это просто сорняки».
Джеймс посмотрел на меня. Я кивнул.
Он ничего не сказал.
---
Последняя запись, без даты:
Я вышел через 4 года. Джеймсу 12. Он уже выше меня.
Он не спрашивает про цветы. Я не рассказываю.
Но в его комнате на подоконнике стоит горшок. Там растёт базилик.
Я знаю, что это не базилик.
Я ничего не говорю.
Примечание редактора: Дневник обрывается. Личность автора не установлена. В конверте на последней странице найден сухой лист. Не идентифицирован.
Блокнот Джо, 1996–2020
Автор: Джо Брэнт (Chemdog).
Место: Массачусетс / Калифорния.
Источник: Опубликованные фрагменты интервью.
---
Ноябрь 1996
До сих пор не верится. Четыре семечка в унции, купленной на концерте. Три взошли. Одна — монстр.
Я назвал её Chemdog.
Друг сказал: «Ты прославишься». Я сказал: «Я просто хочу курить».
---
Апрель 2001
Все хотят Chemdog. Я не могу сделать столько клонов.
Продал маточник парню из Лос-Анджелеса. Он обещал не распространять.
Через месяц весь город уже курил Chemdog.
Я не злюсь. Наверное, так и должно быть.
---
Июль 2010
Мне звонят из Европы. Просят подтвердить подлинность «Original Chemdog».
Я уже не помню, какой из них оригинал. 14 лет.
Десятки клонов. Тысячи растений.
Где та самая, первая? Я потерял её где-то по дороге.
---
Март 2020
Мне 50. Я всё ещё получаю письма: «У вас есть настоящий Chemdog?»
Я отвечаю: «Я уже не уверен, что такое "настоящий"».
Она была просто семечком в плохой траве. А стала легендой.
Интересно, что бы она сказала, если бы умела говорить.
Тетрадь без обложки, 1980–1985
Автор: Неизвестен.
Место: Предположительно, Непал.
Источник: Передана через тибетского беженца в 2005-м.
---
Перевод с непальского, фрагменты:
Третий месяц в горах. Семена посадил у ручья, где вода не замерзает даже зимой.
Монах сказал: «Это растение — врата. Не открывай их слишком часто».
---
Собрал первый урожай. Высушил в пещере, где ветер гудит как тысяча голосов.
Когда куришь, слышишь эхо гор.
---
Пришли солдаты. Сказали: уничтожай всё.
Я сказал: это для медитации.
Они сказали: медитация запрещена.
---
Собрал семена в мешочек. Закопал под камнем, где растёт синий мох.
Если я не вернусь — пусть ждут.
---
Последняя запись:
Сегодня мне сказали, что монах умер. Ему было 94.
Он успел сказать: «Ты сохранил врата?»
Я соврал: «Да».
Он улыбнулся и закрыл глаза.
Я сохраню.
Примечание редактора: Личность автора не установлена. Местонахождение семян неизвестно.
---
Это не учебник. Это исповедь.
Здесь нет рекордов урожайности. Здесь нет советов по фенотипированию. Здесь есть только одно: люди, которые любили растения больше, чем деньги, славу и иногда — свободу.
Пролог
В Богом забытом поволжском городке Шмоньгрилла, где волжский ветер гуляет по карманам так же лихо, как и по набережной, живёт леприкон, чьё имя местные бабки произносят с интонацией, среднем между проклятием и диагнозом. Тряптилья.
Глава 1, в которой читатель знакомится с Тряптильей, его наружностью, семейным положением и философскими взглядами на жизнь
Если вы когда-нибудь пытались представить себе глиста, который встал на задние лапы, отрастил бородку, надел льняную рубаху с вышивкой «Гжель» (китайскую, с рынка) и кроссовки с алиэкспресса с ядовитым ароматом, преследующим не только его, но и пару-тройку идущих человек позади — вы только что представили Тряптилью. Но если вы представили его красивым — вы ошиблись.
Наружность Тряптильи была темой отдельного разговора и, по слухам, причиной, по которой в местном роддоме перестали вешать портреты младенцев на доску почёта. Росту в нём было — метр с кепкой, да и та кепка была дедушкина. Худоба его была легендарной: когда он поворачивался боком, его принимали за флагшток, а когда вставал спиной к солнцу — отбрасывал тень толщиной с обрывок верёвки. Местные бабки у подъезда говорили: «Глянь, опять наш глист философский выполз». И все сразу понимали, о ком речь.
Но главной диагностической особенностью Тряптильи были ноги. Если бы кто-то решил изучить его нижние конечности, он бы с удивлением обнаружил, что они имеют форму, подозрительно напоминающую букву «О». Да не просто «О», а два таких уверенных, самостоятельных колеса, будто природа решила: «А пусть этот человек с рождения готовится к карьере циркового велосипедиста». Кости таза у него тоже стремились к внешнему миру больше, чем сам Тряптилья.
Местный фельдшер, Пётр Трифонович, глядя на Тряптилью, всегда крестился и говорил: «Рахит второй степени, не иначе. В детстве, видать, вместо молока одну воду пил и солнышко только на картинках видел». Но Тряптилья эти разговоры пресекал на корню:
— Не рахит это, — важно пояснял он, оглаживая кривые ноги. — Это особая форма йоги. У меня чакры так расположены, что энергия Куннилини идёт не прямо, а по спирали. Поэтому и ноги закрученные. Вы просто не понимаете, это высший пилотаж!
А борода, точнее французский выщип какой-то проволоки на лице, надо сказать, была объектом его особой гордости и предметом бесконечных шуток местного населения. Он отращивал её лет пять, но росла она так, будто каждое утро просыпалась и думала: «А может, ну его, не сегодня?» Щетина была жидкая, какая-то дохлая, росла пучками, как трава в пустыне после слабого дождя. Местами проглядывала серая кожа, местами — вообще ничего. Если приглядеться, создавалось впечатление, что бороду Тряптильи рисовал пьяный художник, у которого кончилась краска. Местный патологоанатом дядя Гриша, проходя мимо Тряптильи, всегда вздыхал и говорил: «Эх, молодежь, вы бы видели, какая щетина бывает у трупов на третьи сутки — и то гуще и фактурнее. А этот — позор, а не растительность. Я таких бород даже в морге не встречал, а я, знаете, всякого навидался».
Нос у Тряптильи довершал картину. Это был не просто нос, это было эволюционное оружие. Длинный, плотный, с широкими крылами, загнутый книзу таким хищным крючком, что местные голуби шарахались от него за версту. Когда Тряптилья сидел на своём ящике и вещал, профиль его напоминал стервятника, который высматривает, у кого бы перехватить гречку. Бабки на лавочке говорили: «Глянь, Зин, опять наш коршун каркает. Сейчас начнет про энергию космоса, а у самого нос по ветру поворачивается — падаль чует».
Образование Тряптильи ограничивалось девятью классами школы №4, которую он закончил с одной мыслью: «Учить меня будут? Да я сам кого хочешь научу!» Из школьных предметов он более-менее освоил только физру, да и то потому, что можно было просто бегать, не напрягая мозг. Историю он путал: Пугачёва у него была то Емелька, то Алла Борисовна. География заканчивалась на райцентре, дальше которого он ни разу не выезжал. Биологию он прогуливал систематически, предпочитая курить за школой с местными алкашами.
В графе «Место работы» в паспорте у Тряптильи значилось гордое: «Ну, вообще-то духовный практик, если чё».
На деле это означало, что он уже шестой год сидит на шее у тёщи, причём сидит так профессионально, что тёща даже не пыталась его сковырнуть — боялась, что он просто рассыплется на молекулы и придется собирать веником.
Теща, тётя Рая, была женщиной могучей. Работала она на хлебозаводе тестомесом и половину выпечки проносила в организме. Когда она проходила в дверь их хрущевки, ей приходилось поворачиваться боком, но не потому что дверь узкая, а потому что она была шире этой двери вместе с подъездом. Её козырем в разговоре с зятем было: «Я тебя, глиста вонючая, одним фартуком накрою — даже мокрого места не останется!» Тряптилья на это философски замечал: «Тёща, агрессия — удел невежд. Вы просто не доросли до моего уровня осознанности».
Но главным украшением жизни Тряптильи была его жена Манефа. И тут природа решила подшутить. Если Тряптилья был глистом, то Манефу можно было назвать только одним словом — вобла вятской сушки. Худая, плоская, как доска для объявлений, которую забыли сделать выпуклой. Когда они с Тряптильей выходили на улицу вдвоём, прохожие вздрагивали: со стороны казалось, что две мочалки для посуды решили создать семью. Если они вставали рядом и поворачивались друг к другу профилем — их вообще не было видно. Только борода Тряптильи парила в воздухе.
Манефе едва исполнилось восемнадцать лет, и выглядела она так, будто её сушили на чердаке с младенчества. Тряптилья, которому стукнуло уже под тридцать пять, любил говорить, что их свела карма.
— Мы две половинки одного целого, — вещал он, пытаясь обнять жену, при этом его рука сползала с её талии, потому что талии, в общем-то, не существовало — рука просто натыкалась на локоть с другой стороны. — Она так же пуста внутри, как и мои карманы. Это идеальный союз пустот! Мы ничего не производим, ничего не потребляем, только излучаем вибрации и кушаем гречку.
Манефа на это обычно молчала и смотрела в окно на ларёк с шаурмой. Во-первых, потому что есть ей хотелось всегда, а во-вторых, потому что говорить она стеснялась — зубов у неё было меньше, чем просветлений у Тряптильи.
Жили они на окраине, в хрущевке, где обои помнили ещё Брежнева. Тёща занимала отдельную комнату, а молодым достался угол на кухне, отгороженный ширмой розового цвета. Ширма эта была единственным имуществом Тряптильи, которое он «заработал» духовными практиками — выменял у местного алкаша на три пустые бутылки.
Каждое утро Тряптилья выходил во двор, садился в позу лотоса на перевернутый ящик из-под бананов и начинал вещать. Рядом с ним, как тень, пристраивалась Манефа, напоминая сломанный раскладной стульчик.
— Смотрите, люди! — Тряптилья обводил двор мутным взором. — Вы все бежите, суетитесь, жрёте мясо, пьёте пиво, а я питаюсь энергией солнца! И жена моя тоже! Правда, Манефа?
Манефа икала и косилась на помойку.
Из соседнего подъезда вышел дядя Боря, грузчик с похмелья. Увидев парочку, перекрестился.
— Тряптилья, ты бы хоть жену накормил, а то у неё скоро уши сзади сойдутся. Вон, через неё уже солнце светит.
— Дядя Боря, ты не понимашь. Это не худоба, это аскетизм! Манефа, покажись!
Манефа встала боком. Стало казаться, что Тряптилья разговаривает с нарисованной на картоне женщиной.
— Видишь пустоту? В неё входит весь космос! А в твой пивной живот даже ложка рассольника не влезет!
Дядя Боря только рукой махнул и поплелся к ларьку.
Глава 2, повествующая о том, как Тряптилья возомнил себя фотографом и что из этого вышло
И при всём при этом Тряптилья считал себя человеком многогранного таланта. Мало того, что он был великим духовным просветителем, он ещё и фотографом себя возомнил. Откуда у него взялась эта идея — загадка страшнее Бермудского треугольника. То ли в детстве украдкой полистал журнал «Советское фото», то ли портвейн был крепкий, но факт оставался фактом: Тряптилья объявил себя «художником света, ловцом душ и повелителем кадра».
В качестве доказательства он носил с собой китайский аппарат, радужных цветов, как после разлива нефтепродуктов. Иногда ему удавалось выпросить у тёщи деньги на «проявку плёнки» (хотя телефон был цифровой), но тёща денег не давала, а давала веником.
— Тёща, — ляпотел Тряптилья, прикрываясь от ударов, — ты не понимаешь! Я вижу мир иначе! Вот этот тапок, который ты в меня кинула — это же готовая композиция! «Полет души к просветлению»!
— Я тебе сейчас такой ракурс устрою между ушами! — орала тёща.
Но Тряптилью было не остановить. Он пытался фотографировать всё подряд. Манефу, например, он снимал каждый день, но на фотографиях её не было видно — она терялась на фоне стены. Тряптилья объяснял это так:
— Это астральная фотография! Материя не задерживает её образ, только душа! Видишь, тут пустота? Это не брак камеры, это глубина кадра!
На что Манефа однажды спросила:
— Тряптиль, а почему на всех фотках у меня глаза красные?
— Потому что ты, Манефа, светишься изнутри. Это энергия Кундалини прорывается наружу через зрачки.
На самом деле просто вспышка била прямо в пустые глазницы.
Соседей Тряптилья тоже доставал. Увидит дядю Борю с пивом — сразу телефон наизготовку:
— Дядя Боря, замри! «Человек и его демоны»! Лови момент, как ты демона в себя заливаешь!
Дядя Боря обычно плевал в сторону Тряптильи и ускорял шаг. Но однажды, будучи сильно пьян, согласился позировать. Тряптилья бегал вокруг на кривых ногах, командовал:
— Голову выше! Ниже! Подбородок вперёд! Закати глаза, ты должен выглядеть как Будда, которому налили!
На фотографии получилось размытое пятно, часть забора и локоть дяди Бори.
— Это абстракция, дядя Боря, ты просто не дорос!
Однажды в город приехал фотограф из области. Тряптилья решил, что это его звёздный час. Подошёл, напыщенный:
— Коллега! Я тоже служу искусству! Давайте снимете меня? Я местная достопримечательность! Просветитель, агроном, фотограф и муж!
Фотограф посмотрел на кривые ноги, жидкую бороду, нос-крючок:
— Ну... встаньте у забора.
Тряптилья начал принимать позы. То ногу на ногу закинет (колесо на колесо), то руку к жидкой бороде поднесёт.
— А можно я сам? — выхватил камеру и наставил на Манефу. Щёлк! На фото: кусок неба, верхушка дерева и пустота.
— Гениально! Женщина-призрак! Метафора одиночества!
Фотограф посмотрел на снимок, на Тряптилью, снова на снимок:
— Знаете, вам бы в цирке выступать. Или в кунсткамере. А фотография — не ваше.
Тряптилья не обиделся:
— Завидуют! Просто завидуют, что я вижу глубже.
Глава 3, в которой Тряптилья решает заняться агрономией и совершает грандиозное открытие в области азотных удобрений
Но вернёмся к агрономическим подвигам. И надо же было такому случиться, что тёща, уходя на сутки на дежурство, оставила Тряптилье наказ:
— Тряптилья, за цветами моими присмотри. Вон герань на подоконнике. Поливай раз в день. Если хоть один листик завянет — я из тебя самого компост сделаю.
Тряптилья важно кивнул, но в голове уже зрела великая мысль. Наконец-то ему выпал шанс явить миру свою агрономическую гениальность!
— Манефа! — заорал он. — Неси все удобрения!
Манефа открыла шкафчик под раковиной. Там стояла банка с мутной жижей, пакет с просроченными гранулами и средство для прочистки труб «Крот».
— Вот! Органика! Сила природы! — Тряптилья высыпал в лейку все гранулы, вылил полбанки настоя, долил воды и для верности плюнул для «энергетической зарядки».
Он вылил под герань почти всю лейку. Жидкость с шипением впиталась.
— Видишь, как благодарно принимает! Пьёт жадно, значит, голодная была!
На следующий день герань пожелтела и поникла.
— Это она очищается! Токсины выходят! — объяснил Тряптилья и полил снова, добавив «Крота» «для дезинфекции».
К вечеру герань напоминала пациента реанимации. Тогда Тряптилья решил подключить свет.
— Растениям нужен ультрафиолет! — вещал он, вывинчивая из люстры бытовую лампочку. — Сейчас создадим тропики!
Он примотал лампочку изолентой к лампе и направил её вплотную к листьям.
— Пусть постигает дзен через свет!
Утром Тряптилья проснулся от запаха гари. Герань не просто постигала дзен — герань горела. Листья тлели, земля превратилась в камень.
— Манефа! Воду!
В этот момент в дверях появилась тёща.
Картина маслом: кривоногий Тряптилья с перекошенным лицом и хищным клювом, плоская Манефа, на подоконнике — чёрный скелетик, сверху раскачивается бытовая лампочка, вывернутая Тряптильей с люстры.
— Тряптилья, — голос тёщи звучал пугающе спокойно. — Ты что с цветком сделал?
— Тёща! Это трансформация! Я провёл эксперимент по азотному питанию! Герань вышла на новый уровень! Она теперь — прах! А прах — это основа всего! Из пепла возрождается феникс!
— Какой феникс, идиот?! Я её десять лет растила! Ты азотом её перекормил, как свинью на убой! Ты хоть одно растение в жизни вырастил?
— Я теоретик! Мои знания выше практики!
Тёща схватила тапок. Тряптилья попытался убежать, но кривые ноги подвели — он шлёпнулся на колени.
— Прости, тёща! Я думал, азот — это как водка для растений: чем больше, тем веселее!
— А лампа? Зачем вплотную поставил?
— Я думал, ультрафиолет...
— Ультрафиолет у тебя в голове!
Тапки полетели один за другим. Манефа вжалась в стену, став практически двумерной.
Глава 4, повествующая об автоцветах, дождевых червях и о том, что даже теоретику иногда стоит слушаться тёщу
Но Тряптилью было не сломать. Если нельзя трогать тёщины цветы, значит, нужно завести свои. Тем более что в мире существует столько прекрасных растений!
И тут в его жизни появились ОНИ. Автоцветы.
Откуда Тряптилья узнал про автоцветы — отдельная история. То ли какой-то знакомый знакомых шепнул, то ли в интернете прочитал, но факт оставался фактом: Тряптилья решил, что его призвание — выращивать именно их. Потому что они же «авто»! Сами растут!
— Манефа! — торжественно объявил он. — Мы будем выращивать автоцветы! Это растения будущего! Им не нужен особый уход, они сами знают, когда цвести. Это просветлённые растения! Мои духовные братья!
Где в городе Шмоньгрила взять семена автоцветов? Правильно, идти на рынок. Тряптилья подошёл к дяде Гене, торгующему семенами, и важно спросил:
— Мне нужны автоцветы. Самые лучшие. Чтобы цвели без перерыва.
Дядя Гена посмотрел на кривые ноги, жидкую бороду, нос-крючок и почему-то заулыбался:
— Понимаю, для души, да?
— Именно! Для высоких материй!
Дядя Гена дал ему пакетик с надписью «Русский размер». Тряптилья отдал последние тёщины деньги и пошёл домой.
На балконе, в старом треснувшем горшке, Тряптилья организовал «живой уголок». Земля там была серая и безжизненная, рядом лежал керамзит, но Тряптилью это не смутило.
— Манефа! Нам нужны дождевые черви. Они — лёгкие земли!
Где взять червей? Тряптилья дождался дождя, насобирал червей в луже и торжественно запустил в горшок.
— Теперь здесь будет жизнь! Черви будут рыхлить, я буду медитировать, посажу автоцветы!
Черви пытались сбежать, но Тряптилья ловил их и водворял обратно:
— Куда вы, братья? Это ваш дом! Здесь вы обретёте нирвану!
Один червяк сбежал под плинтус. Тряптилья две недели искал его, утверждая, что это особый червь-проводник. Тёща, увидев червяка в ванной, устроила скандал. Тряптилья объяснил: «Это био-сантехника, тёща, черви прочищают трубы лучше „Крота“!».
Семена были посажены. Тряптилья полил их остатками адской смеси от герани.
— Это для иммунитета! Пусть с детства привыкают к трудностям!
Автоцветы, несмотря на все усилия, росли криво. Вместо мощных кустов из земли торчали три хилые былинки.
— Они проходят через аскезу! Через испытания! Это сделает их сильнее!
Тряптилья фотографировал свои автоцветы каждый день. Серия: «Автоцвет в потоке бытия», «Танец автоцвета на рассвете». Получалось размытое зелёное пятно.
— Я покажу эти фотографии в конкурсе, в галерее!
Черви тем временем почти все сбежали. Остался один, который притворялся мёртвым.
Тряптилья снова применил светотерапию. Лампочку Ильича ставил подальше, но включал на всю ночь, чтобы «растения понимали, что день не кончается».
Через неделю былинки пожелтели.
— Это они готовятся к цветению! Сбрасывают лишнее!
Однажды утром Тряптилья обнаружил, что автоцветы... исчезли. В горшке торчали три сухие палочки, а на земле лежала записка тёщи: «Я тебе выращу, глист. Эти цветы пошли на корм моему фикусу. Спасибо за органику».
Тряптилья схватился за сердце:
— Манефа! Тёща убила моих детей!
— А они и так почти умерли, — философски заметила Манефа.
В полицию он не пошёл. Когда попытался высказать претензию, тёща подняла его за шиворот одной рукой:
— Ещё слово про цветы — и ты присоединишься к червям в компосте.
Вечером Тряптилья сидел на ящике во дворе с шишкой на лбу и вещал бабкам:
— Тёща — кармический учитель. Она сожгла мою гордыню. Но я не отчаиваюсь. Автоцветы требуют особого подхода. В следующий раз буду растить их в полной темноте, чтобы тянулись к свету души.
— Тряптилья, — перебила баба Зина, — ты бы научился шнурки завязывать. А то автоцветам твоего просветления не пережить. Вон, даже черви сбежали.
— Баба Зина, мои шнурки развязаны специально. Чтобы энергия земли проходила через ступни. А червь не сбежал, он в глубокой медитации. Я его учитель.
Из окна высунулась тёща:
— Тряптилья! Иди ужинать! И Манефу тащи!
— Карма, она такая... неблагодарная, — вздохнул Тряптилья.
И он, виляя рахитичными ногами, пошёл домой, волоча плоскую Манефу, которая на ходу пыталась выковырять из асфальта жвачку. В кармане лежал телефон с фотографиями автоцветов, которые теперь украшали кормушку тёщиного фикуса. Но Тряптилья не унывал. Он уже придумывал новый план — вырастить автоцветы в комнате тёщи, пока та спит.
— Манефа, — шепнул он, — завтра начинаем новую эру. Тихую. Партизанскую.
Манефа молчала. Она думала о том, что если Тряптилью посадят в горшок, то ей достанется больше гречки.
На подоконнике теперь стоял кактус с табличкой: «Тряптилье не подходить — укусит!». Кактус прижился и даже цвёл — видимо, чувствовал, что если завянет, тёща посадит в этот горшок самого Тряптилью.
Вот так и жили ...
На счёт техники "гнуть и ломать", все в цвет. Авторитетно заявляю. Сам всегда так делаю.
Друзья!
Мы тестируем немного другой функционал - поэтому, как вы можете видеть - форум немного разделен на две части:
Вверху - тестируем новый функционал форума
Внизу - пока оставили старый функционал, он работает.
Но активную деятельность рекоменуем вести все же в новом функционале, так как он скорее всего и останется базовым.